Разнообразие банкротных процедур: новые идеи МЭР

Разнообразие банкротных процедур: новые идеи МЭР

Число банкротств физлиц в 2020 году возросло более чем на 70%, свидетельствуют данные «Федресурса». В то же время количество корпоративных банкротств в кризисный год снизилось почти на 20%. Но это ненадолго — по итогам 2021 года их число может увеличиться на 20—30%, считают опрошенные Банки.ру аналитики.

Банкротство бизнеса отложили на 2021 год

В 2020 году количество корпоративных банкротств снизилось на 19,9% в годовом выражении, а число введенных судами процедур наблюдения — на 23,3%. Всего за год банкротами были признаны 9,9 тыс. юридических лиц.

При этом количество сообщений кредиторов о намерении обратиться в суд с заявлением о банкротстве сократилось на 8,3%, а со стороны должников, наоборот, выросло на 2,1%.

Как и в 2019 году, наибольшее количество банкротств пришлось на компании, работающие в сфере торговли, строительства, недвижимого имущества, обрабатывающего производства, а также консалтинга и научно-технической деятельности.

Одна из причин сокращения числа банкротств предприятий в кризисный год — это введенный правительством мораторий на подачу кредиторами заявлений о несостоятельности компаний и предпринимателей из пострадавших отраслей. Он действовал с конца марта прошлого года до 7 января 2020-го.

Заместитель министра экономического развития Илья Торосов допустил, что в ближайшее время может произойти некоторое увеличение случаев подачи кредиторами и должниками «отложенных» заявлений о банкротстве.

Тем не менее в первые дни после отмены запрета (с 8 по 11 января) число сообщений кредиторов о намерении признать компании банкротами не превышало средний уровень января 2020 года, отмечает руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин.

Мораторий коснулся порядка 15% всех зарегистрированных компаний в РФ (около 0,5 млн организаций) и около 40% ИП (1,6 млн индивидуальных предпринимателей) из наиболее пострадавших отраслей, отмечает управляющий директор рейтингового агентства НКР Дмитрий Орехов.

«Дальнейшее продление моратория вряд ли привело бы к улучшению экономической ситуации в стране, поскольку основной причиной его применения было предоставление собственникам времени для перестроения бизнеса под требования новых экономических реалий», — считает он.

Кроме того, на динамику корпоративных банкротств повлияла поддержка государства в форме льготных кредитов и субсидий, а также предоставленная возможность реструктурировать кредиты (в том числе рефинансировать их под более низкую ставку), отмечает старший аналитик банковских рейтингов НРА Надежда Караваева. «Это помогло позволить избежать большего количества банкротств, но и могло перенести проблемы отдельных предприятий на 2021 год», — добавляет она.

По оценке НРА, количество банкротств в 2021 году может вырасти на 20—25%. НКР прогнозирует 30-процентный рост с учетом эффекта низкой базы 2020 года. Тем не менее число заявлений о несостоятельности в 2021 году не превысит показателей 2019 года, полагают в ПСБ, основываясь на результатах мониторинга финансового состояния своих клиентов.

Наибольшее количество банкротств предприятий будет наблюдаться во II квартале, считает Караваева. Это будет связано в том числе с постепенной отменой послаблений по резервированию реструктурированных кредитов, когда ухудшение платежной дисциплины заемщиков начнет признаваться банками и будет отражено в их отчетности.

Бум банкротств граждан продолжился

В сегменте потребительских банкротств в 2020 году продолжился бурный рост. По данным «Федресурса», число граждан (включая индивидуальных предпринимателей), признанных несостоятельными в течение года, превысило 119 тыс. человек, что на 72,6% больше, чем годом ранее.

С момента запуска процедуры потребительского банкротства в октябре 2015 года такой статус получили уже больше 282 тыс. граждан. Физлица, как правило, сами инициируют собственное банкротство — в 94,5% случаев в 2020 году.

В сентябре появился новый механизм внесудебного банкротства, который существенно упростил и удешевил процедуру для должника. В период с 1 сентября по 31 декабря 2020 года МФЦ опубликовали в «Федресурсе» более 1,8 тыс. сообщений о возбуждении процедур внесудебного банкротства. Но поскольку процедура длится полгода, пока нет ни одного банкрота, получившего статус во внесудебном порядке.

«Механизму внесудебного банкротства физических лиц всего четыре месяца, он проходит этап донастройки. На текущем этапе мы видим задачей совместно с регионами проведение точечной работы с целевой аудиторией этого механизма», — отмечает Илья Торосов.

Евгения ОГУРЦОВА, Banki.ru

Как победить банкротный туризм

Разнообразие банкротных процедур: новые идеи МЭР

Теперь уже не кредиторы обязаны доказывать в суде недобросовестность должника, а сам должник должен обосновать необходимость смены места жительства в преддверии банкротства /Максим Стулов / Ведомости

Мировая проблема «банкротного туризма» физических лиц – банкротов приобрела в России национальный колорит: межгосударственные «переезды» у нас сменились «переездами» между регионами, при этом целью «туристов» стало не желание удобно и быстро освободиться от долгов и завершить процедуру, а стремление оказать влияние на процесс назначения управляющего и затруднить жизнь своим кредиторам. Потому не удивительно, что типичный банкротный турист в России – это бизнесмен с многомиллионными долгами.

До недавнего времени арбитражные суды, как правило, закрывали глаза на смену места жительства должника перед банкротством и руководствовались крайне формальным подходом, согласно которому подсудность должна определяться по месту жительства гражданина на момент возбуждения дела о банкротстве.

Пресекались только те попытки передать дела в другой регион, которые были связаны с явными злоупотреблениями: попытками должников зарегистрироваться в другом регионе уже после принятия к производству заявления о банкротстве (нами обнаружено около 30 подобных дел за 2016–2018 гг.).

Если же «переезд» происходил раньше, пусть даже за несколько недель до возбуждения дела о банкротстве, суды усматривали нарушение правил о подсудности в единичных случаях.

Однако ситуация изменилась в начале 2019 г., когда на уровне Верховного суда были приняты определения по банкротным делам бенефициара банка «Мастер-капитал» Феликса Бажанова и бизнесмена Сергея Чака.

В обоих случаях Верховный суд пришел к выводу, что регистрация по новому адресу незадолго до или после возбуждения дела о банкротстве обязывает должника доказать наличие объективных причин для переезда – семейные обстоятельства, релокация бизнеса и т. п.

Если должник переехал в другой регион лишь на бумаге, заявление о банкротстве должно рассматриваться в центре притяжения его экономических интересов: по месту нахождения имущества, счетов и компаний, фактического проживания и ведения бизнеса, а также с учетом локализации большинства кредиторов должника.

С подачи Верховного суда в 2019 г. суды пресекли уже множество попыток банкротного туризма. По нашей статистике, вопрос о банкротном туризме вставал перед судами в 2019 г. не менее 70 раз. Мы решили проанализировать 50 последних дел из этого массива и выявили целый ряд любопытных закономерностей.

Из 50 дел в нашей подборке суды нашли злоупотребления в действиях должников в 39 случаях (почти 80%). Что характерно, в большинстве случаев «туристами» были граждане с крупными долгами – от пяти до нескольких сотен миллионов рублей. Чаще всего «туристы» «уезжают» из столичного региона: в 2019 г.

как минимум 12 должников перед банкротством изъявили желание сменить московскую или подмосковную регистрацию на региональную. При этом Москва – самое привлекательное «туристическое» направление для банкротов: около 15% должников из нашей подборки в 2019 г.

«переехали» в столицу, в то время как на другие регионы пришлось всего по одному-два прибывших «туриста».

Наш анализ массива дел 2019 г.

позволяет выделить следующие критерии недобросовестности должников при смене места жительства: длительность проживания по предыдущему адресу, неуведомление кредиторов о переезде; смена регистрации за несколько недель или даже дней до подачи заявления о банкротстве, в необыкновенно короткие сроки; регистрация в помещении, не принадлежащем должнику. При оценке реальности переезда суды могут учесть даже синхронность смены регистрации несколькими должниками – партнерами по бизнесу. Но главным критерием банкротного туризма следует признать дату смены регистрационного учета: чем ближе она к дате возбуждения дела о банкротстве (и, соответственно, к моменту разрешения вопроса о подсудности дела), тем выше шансы, что суд посчитает должника «туристом». Типичный срок переезда «туриста» – от шести дней до шести месяцев до подачи заявления о банкротстве (более 50% от всех случаев). Тем не менее примерный период подозрительности, когда на должника возлагается бремя доказывания цели переезда, по нашим оценкам, составляет один год до момента подачи заявления о банкротстве. Иногда до сих пор встречаются случаи, когда смена места регистрации происходит после начала процедуры банкротства – такие действия почти всегда признаются судами банкротным туризмом.

Есть и факторы, которые дают судам право считать должника не «туристом», а «местным жителем»: проживание по новому адресу на протяжении как минимум полугода, наличие объективных семейных обстоятельств для переезда (например, развод или необходимость ухода за близким родственником), покупка недвижимости и иного имущества, трудовая занятость или наличие источника дохода в регионе, устройство детей в сады и школы, получение корреспонденции по новому адресу. По сути, арбитражные суды постепенно вырабатывают своеобразный чек-лист, позволяющий идентифицировать центр экономических интересов гражданина.

Более того, российские суды идут в ногу со временем и для определения реального места жительства должника могут принять во внимание даже расходы с банковских карт и поведение должника в интернете.

Так, дочери уфимского предпринимателя не удалось доказать реальность своего переезда в Чечню: суды установили, что девушка совершает покупки в Уфе, Москве и за границей, при этом в выписках по ее карточным счетам нет ни одной транзакции в Грозном.

Со ссылкой на личный блог девушки «Учеба в Англии» суд указал, что в действительности она преимущественно проживает в Лондоне и обучается в лондонском вузе.

В результате суд пришел к выводу, что заявление о банкротстве девушки в России должно рассматриваться по месту ее прежней постоянной регистрации, а именно в республиканском арбитражном суде Башкортостана.

По существу, «продолжниковское» отношение судов к банкротному туризму резко сменилось «прокредиторским»: теперь уже не кредиторы обязаны доказывать в суде недобросовестность должника, а сам должник должен обосновать необходимость смены места жительства в преддверии банкротства.

Читайте также:  Коллекторы подали в суд по кредиту, что делать и как оспорить

В целом такой подход следует признать справедливым и разумным, главное – не допустить крайностей: ориентируясь на позиции Верховного суда, нижестоящие суды могут начать без разбора признавать фиктивными любые переезды в преддверии банкротства, несмотря на реальные семейные и (или) экономические обстоятельства должников.

Несмотря на то что Верховный суд практически поставил крест на банкротном туризме, недобросовестные должники не оставляют попыток такой борьбы с кредиторами, и иногда им это удается.

Поэтому кредиторам необходимо следить за активностью должников (как минимум, через Федресурс, банк данных исполнительных производств и картотеку арбитражных дел), а в случае возбуждения дела о банкротстве вне домашнего региона должника – оперативно представить суду свои возражения с целью передать дело по подсудности.

Конечно, есть вероятность, что с развитием судебной практики банкротный туризм через несколько лет окончательно исчезнет, но едва ли это остановит должников от поиска новых способов усложнить кредиторам возможность участия в банкротных процедурах.

Автор — адвокат, советник судебно-арбитражной практики адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»

Банкротство для выздоровевших: что несет бизнесу реформа законодательства?

Нет такого кризиса, который бы не закончился, и не дал пути чему-то новому, неизведанному и более совершенному. Каждый раз кризис больно бьет по карманам и счетам, но затем дает дорогу изменениям в самых разных областях нашей жизни. Сфера банкротства не является исключением из этого правила.

Каждый новый кризис вызывает панические настроения и заявления о том, что «мир никогда уже не будет прежним», а через несколько месяцев после апокалипсиса об остроте происходящего закономерно вспоминают только коллеги-банкротчики, разгребающие остатки рухнувших бизнесов, в то время как остальная страна ходит в новые рестораны и магазины, открывшиеся на месте менее удачливых предшественников. Впрочем, законодательство о банкротстве хранит следы каждого из прошедших кризисов — все они заставляли проводить новые реформы в этой сфере. Достаточно вспомнить специальный режим банкротства банков, появившийся после кризиса 1998 года, и главу Закона о банкротстве об оспаривании сделок, которая была принята после кризиса 2008 года.

Автор этих строк не вирусолог и не экономист, поэтому не может сравнивать COVID-19 с дефолтом по ГКО-ОФЗ, но для темы банкротства в этом нет нужды — как нет и большой разницы. Очевидно, что после снятия ограничений и карантинов мы столкнемся со старым добрым финансовым кризисом.

А значит, стоит ожидать и массовых признаний несостоятельности, и очередного тестирования системы банкротств, которое наверняка выльется в ее реформирование.

Пока в отношении банкротства большого числа бизнесов действует временный мораторий, но он рано или поздно закончится, и вернется время работы законодателя над текстом Закона о банкротстве.

Так совпало, что изменения в российском законодательстве в этой сфере начали обсуждать задолго до пандемии.

Самым заметным в последние месяцы был, пожалуй, проект масштабной реформы банкротного законодательства, подготовленный Минэкономразвития (хотя, повторюсь, изменения в этом законодательстве обсуждаются и внедряются с завидным постоянством).

Все дальнейшие шаги в этой области имеет смысл обсуждать с оглядкой на этот программный документ. Так стоит ли ждать от грядущего банкротного сезона чего-то действительно нового?

Пожалуй, самая ожидаемая реформа — это повсеместное использование реабилитационных процедур банкротства вместо ликвидационных.

Сами по себе предложения Минэкономразвития в этой части (отмена заведомо бессмысленной и порой вредной процедуры наблюдения, более четкое разграничение между оставшимися процедурами) выглядят более чем здраво, но надеяться сейчас на революцию, увы, все равно не приходится.

Самый замечательный банкротный закон не предоставит финансирование бизнесу, у которого не хватает средств на расчет с кредиторами, не даст закрывшемуся на фоне пандемии ресторану возможность рассчитаться с арендатором, банком, поставщиком и налоговым органом.

Поэтому единственной альтернативой ликвидации пока остается принудительное прекращение части обязательств должника в ущерб интересам кредиторов, а подобные благодеяния не могут быть массовыми, так как наносят удар по платежеспособности кредиторов (среди которых, напомню, фискальный орган, а его интересы ущемлены у нас уж точно никак быть не могут).

Переход к широкому использованию реабилитационных процедур именно в эпоху массовых банкротств может оказаться вдвойне сложным.

Во-первых, инвесторов, готовых вкладываться в реструктуризацию проблемного бизнеса, не будет или будет слишком мало.

Это значит, что даже потенциально прибыльный бизнес, который мог бы привлечь финансирование со стороны на этапе банкротства или перед началом формальной процедуры и относительно легко пройти реабилитацию, в период кризиса скорее всего будет ликвидирован.

Во-вторых, повышенная нагрузка на любую систему делает гораздо более сложным внедрение изменений, тем более настолько глубоких. Новые процедуры, доселе неизвестные ни суду, ни арбитражным управляющим, вряд ли будут успешно применены в условиях многократного увеличения количества банкротных дел.

Давайте вспомним, что во многих судах нагрузка на судей банкротных составов и до кризиса (совмещенного с реформой) была чрезмерной. Ни для кого не секрет, что судьи столичных арбитражных судов вынуждены уделять слушанию по одному делу не более 10 минут.

 При обсуждаемом сценарии и, например, при увеличении количества банкротных дел в два раза, время рассмотрения дела, очевидно, уменьшится до условных 5 минут, за которые суд должен будет применить еще не известное ему законодательство, не имея под рукой какой-либо правоприменительной практики.  Стоит сказать, что реструктуризация намного сложнее ликвидации и требует куда большей вовлеченности судьи — подобно тому, как хирургическая операция на сердце требует намного больше времени и усилий хирургов, чем вскрытие тела пациента, этой операции не дождавшегося.

Разумеется, самые благие замыслы законодателя вполне могут разбиться о реалии жизни арбитражных судов, но и другой принципиально важный участник процесса — арбитражные управляющие — тоже может не поддержать реформу.

Похоже, что профессиональное сообщество арбитражных управляющих совершенно не в восторге от предстоящих изменений. Как итог, текущий кризис мы, вероятнее всего, переживем в условиях ликвидационного уклона банкротства.

 Однако после его завершения остается надежда на более широкое использование реабилитационных процедур.

К сожалению, положение арбитражных управляющих давно оказалось гордиевым узлом российского банкротства.

Основной принцип финансирования их деятельности — небольшое ежемесячное вознаграждение (или даже одноразовое в случае банкротства граждан) и процентное вознаграждение по результатам проведенных процедур банкротства.

Казалось бы, вполне разумный подход, но работает так, как задумано, он довольно редко — как правило, только в тех процедурах, где активов должника достаточно, чтобы заинтересовать стороннего инвестора, который ее финансирует (практически ни один арбитражный управляющий в одиночку сделать это не в состоянии).

Поэтому обычно процедуры банкротства финансируются кем-то из кредиторов или акционерами должника, которые получают в свое полное распоряжение и имущество должника, и управляющего.

Результат вполне предсказуем — среднестатистическая процедура банкротства сейчас у нас похожа скорее не на цивилизованный процесс, в котором учитываются законные интересы всех участников, а на первобытную схватку, где побеждает сильнейший и самый зубастый из кредиторов.

Последние поправки в закон о банкротстве предлагают, помимо всего прочего, изменить сложившееся положение вещей, доверив слепой выбор управляющего компьютерному алгоритму, а также несколько изменив порядок начисления вознаграждения. Арбитражные управляющие уже отреагировали на эти предложения очень остро. За их возражениями достаточно легко читается опасение остаться без средств, которые платят нечистоплотные заказчики банкротных процедур.

Без сомнений, безобразие с контролируемыми банкротствами должны быть пресечены, и с предложением о выборе кандидатуры управляющего компьютерным алгоритмом нельзя не согласиться (по крайней мере, пока российские суды по разным причинам не готовы объективно и информировано назначать управляющих по своему усмотрению).

Но если не учитывать финансовые интересы арбитражных управляющих (в их легитимной части, разумеется), то может оказаться так, что вести любые процедуры, ликвидационные и реабилитационные, будет просто некому.

 Пока эта дилемма остается неразрешенной, а потому власти внезапно могут оказаться заложниками арбитражных управляющих — если в период массовых банкротств последние начнут бойкотировать проведение процедур.

Еще один очень большой блок реформы — банкротство физических лиц. Законопроект об изменениях в законодательстве о банкротстве в этой части уже рассмотрен нижней палатой парламента в первом чтении.

Определенный консенсус здесь заключается в том, что банкротство должно быть доступно для широкого круга граждан, оказавшихся в тяжелой финансовой ситуации.

Для этого предполагается упростить (и, соответственно, удешевить) проведение процедур, уменьшить количество бюрократических формальностей, необходимых для освобождения граждан-банкротов от долгов.

До известных событий этот законопроект выглядел полезным и для кредиторов. Однако в ситуации, когда процент неплатежеспособных заемщиков может вырасти на порядок, упрощенное банкротство должников по потребительским кредитам может потащить на дно и МФО, и кредитные организации.

Впрочем, возврат в случае дефолта по таким кредитам в любом случае практически невозможен, поэтому речь скорее о факторе времени: насколько быстро финансовые организации будут вынуждены отразить убытки в своих балансах и потенциально обанкротиться сами.

Эта часть реформы банкротного законодательства ближе всего к завершению, но может оказаться невыгодной для крупных банков — а значит, быть замороженной.

В любом случае, после снятия режима ограничений на работу бизнеса для отрасли банкротства самой большой загадкой будет, начнется ли основная часть реформы законодательства после окончания кризиса в экономике (а, по опыту прежних лет, речь идет о полутора-двух годах), или правительство постарается добиться игры по новым правилам уже сейчас. Это мы, скорее всего, узнаем уже летом. А пока на банкротства сохраняется мораторий.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Минэкономразвития реформирует институт банкротств юридических лиц | Министерство экономического развития Российской Федерации

Реформирование института несостоятельности (банкротства) юридических лиц сделает процедуру более «цивилизованной» и обеспечит баланс интересов должников, кредиторов и государства, поскольку действующее законодательство не предлагает эффективного механизма реабилитационных процедур.

Так, по статистике, в России почти 98 % предприятий, в отношении которых применяются процедуры банкротства, не получают шанса на спасение, в том время как в развитых странах достаточно высок процент применения реабилитационных процедур (до 30 %).

Читайте также:  Отмена судебного приказа по кредиту в 2021 года. Образец заявления.

Подготовленные Минэкономразвития изменения, касающиеся института банкротства, презентовал сегодня журналистам замминистра Илья Торосов.

Он отметил, что современные дела о банкротстве затянуты по срокам, при этом неэффективны в части удовлетворения требований кредиторов. Доля удовлетворенных требований кредиторов не превышает 5 %, при этом высока доля случаев, когда кредиторам не производится вообще никаких выплат (68 %). В связи с этим подготовлены решения, касающиеся всех аспектов процедуры банкротства.

Одно из них — это так называемый «англо-голландский аукцион», т.е. переход к схеме торгов, когда в рамках одной торговой сессии стоимость реализуемого актива вначале ведется на повышение, а если нет желающих его купить — на понижение, при этом цена может снова повышаться при наличии предложений.

Это позволит значительно ускорить торги, которые сегодня идут в несколько этапов на повышение и затем реализуются через публичное предложение.

Сами торги планируется проводить на электронных площадках, функционирующих в соответствии с законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок.

Чтобы привлечь к торгам больше потенциальных покупателей и повысить конкуренцию на торгах, все объявления о продаже имущества банкротов будут публиковаться в удобном виде на специальном сайте за 30 дней до старта торгов.

Удобство и прозрачность позволят расширить круг потенциальных покупателей имущества банкротов, включая физлиц.

Порядок формирования и ведения соответствующей государственной информационной системы утвердит Правительство Российской Федерации.

Изменения коснутся и механизма реструктуризации – предлагается отказаться от таких процедур как «наблюдение», «финансовое оздоровление» и «внешнее управление» в пользу одной реабилитационной и одной ликвидационной процедуры.

Мотивировать компанию к «реабилитации» должна предусмотренная возможность подачи в арбитражный суд заявления о реструктуризации долгов, как дополнительная альтернатива заявлению о банкротстве. Период этой процедуры предлагается ограничить сроком до четырех лет.

При этом предлагается обязать собрание кредиторов принять решение о прекращении хозяйственной деятельности через девять месяцев после открытия конкурсного производства. Эта мера нацелена на исключение из процедуры «вечных банкротов», которые годами продолжают вести заведомо убыточную деятельность.

Одна из проблем современных банкротств лежит в плоскости неэффективной работы саморегулируемых организаций, прежде всего, в связи с назначением арбитражных управляющих, аффилированных с участниками (должником или кредитором).

Важно отметить, что законопроектом предусмотрена балльная оценка и случайный выбор СРО и арбитражных управляющих, для чего будет создан специальный автоматизированный Регистр арбитражных управляющих. Рейтинг СРО будет влиять на выбор СРО и арбитражных управляющих.

Эти изменения будут способствовать повышению гарантий независимости арбитражного управляющего и более качественной реализации публично-правовой цели института банкротства. Повышаются требования к компенсационному фонду СРО в зависимости от категорий должников (для малых 50 млн. рублей, для средних – 100 млн. рублей, для крупных – 200 млн.

рублей). Изменения коснутся и других аспектов деятельности СРО, в том числе — обязательных требований к ним, порядка прохождения обучения, сдачи экзамена, стажировок арбитражных управляющих и др.

Результатом принятия законопроекта станет большая защищенность имущества и интересов должников — при наличии возможности и желания они смогут с большей вероятностью восстановить свою платежеспособность при предоставлении необходимых для этого правовых инструментов. Илья Торосов спрогнозировал, что реформа обеспечит рост реабилитационных процедур до 10 %.

Отдельные предложения законопроекта коснулись «наведения порядка» при проведении процедур банкротства стратегических организаций, организаций ОПК, застройщиков.

По новому правилу, в отношении стратегических компаний в случае необходимости функции антикризисного и конкурсного управляющего могут осуществляться специальным юридическим лицом (Ростех, Роскосмос, Росатом, ПСБ, единый институт развития в жилищной сфере).

Упрощается порядок выкупа имущества стратегических организаций (передача Российской Федерацией преимущественного права выкупа). При «замещении активов путем реорганизации в форме выделения» новым юрлицам будет сохраняться лицензия. Отдельно оговаривается обеспечение залогом требований по обязательным платежам (выплатам ФНС России).

Антикризисные меры: как сохранить бизнес и заложить основу для развития после кризиса

Кризис 2020 года не сравнится по своей силе и непредсказуемости ни с одним из предыдущих. Но опыт 2008 и 2014 годов показал, что выживаемость и перспективы развития бизнеса зависят, прежде всего, от его собственника.

От его спокойствия, уверенности, что любой кризис не бесконечен, умения сохранить костяк команды, открытости любым идеям и скорости принятия решений.

Именно владельцы бизнесов находятся сегодня под основным ударом, пытаясь сохранить на плаву компании и обеспечивая работой сотрудников.

Первое, что нужно сделать собственнику в сложившейся ситуации, перейти от поиска ответов на вопрос «Кто виноват?» к вопросу «Что делать?».

Что делать с командой?

Если у компании есть несколько собственников, надо начинать с договоренностей между ними.

Сейчас обнажаются все скрытые проблемы, поэтому разные взгляды на ситуацию и антикризисные меры могут утопить бизнес быстрее кризиса.

В какой-то мере сейчас все компании оказались в позиции стартапов, когда от ориентированности всей команды на единую цель, готовности работать 24/7 и умения говорить друг с другом на одном языке зависит успех всей компании.

Конечно, речь идет не обо всех сотрудниках, а о той антикризисной команде, на которую собственник или генеральный директор, если ему делегировано управление, может опереться во время нестабильности и неопределенности.

В некоторых компаниях собственнику правильнее перевести бизнес «в ручное управление», встав у руля, временно заменив генерального директора. Единого рецепта нет, но в любом случае пришло время проверки команд.

Хотя, будем честными, это время проверки в том числе и собственников, и генерального директора.

Если в хорошие времена на персонале экономили, в компании были сплошные политические игры, коммуникация слабо работала как по вертикали, так и по горизонтали, людей не слышали и игнорировали их инициативу, то и сейчас ждать от сотрудников большой отдачи не приходится. Кризис, как лакмусовая бумажка, покажет все слабые звенья и разрывы в работе топов, подразделений и бизнеса в целом.

Если перед вами замаячила перспектива тяжелых кадровых решений, то принять их помогут ответы на три ключевых вопроса:

  • Кто из сотрудников наиболее ценен для компании в операционной и стратегической перспективе?
  • Кто из сотрудников опустил руки и поддался панике, не принимая или снижая эффективность антикризисных решений?   
  • Кто из сотрудников не готов начать работать «засучив рукава», расширять свой функционал и вместе с командой максимально вкладываться в спасение бизнеса?

Что делать с бизнесом?

Определившись с составом антикризисной команды, нужно в режиме мозгового штурма постараться найти ответы на следующие вопросы, которые помогут сохранить хотя бы минимальные доходы компании в ближайшей перспективе:

  • Какая у бизнеса есть «финансовая подушка» и как надолго ее хватит? Речь идет как о самой компании, так и о потенциальной готовности владельца (совладельцев) поддержать бизнес за счет собственных средств.
  • Какая минимальная сумма нужна ежемесячно для сохранения бизнеса? Кризис – это время тотальной оцифровки.
  • За счет чего можно заработать эту сумму? С помощью ответов на перечисленные ниже вопросы, буквально по строкам, формируйте план продаж на время кризиса.
  • Есть ли возможность привлечь заемные средства? Перед ответом на этот вопрос сначала ответьте на все вопросы, перечисленные ниже. Чужие деньги придется отдавать, поэтому есть шансы на выживание с их помощью невысоки, принимать решение нужно с трезвой головой и реальной оценкой ситуации.
  • Как можно «вырасти» внутри существующих клиентов? Как можно расти вместе с ними? Ответы нужно искать по каждому конкретному клиенту, с учетом понимания того, что происходит в клиентских отраслях (для b2b-клиентов).
  • Как меняются модели потребительского поведения физических лиц? От чего потребители вынуждены отказаться? В чем у них выросла потребность? Как ваши товары и услуги могут встроиться в новую жизнь потребителей?
  • Как можно достучаться до потребителей, когда кроме Интернета-каналов коммуникаций почти не осталось? Как можно наиболее эффективно работать с имеющейся клиентской базой? Где можно найти свою целевую аудиторию? Как наладить с ней коммуникации? Как можно задействовать социальные сети и сарафанное радио даже на b2b-рынке?
  • Кто из конкурентов может быть интересен для интеграции на время кризиса и на каких условиях? Пришло время забыть о борьбе, сконцентрировавшись на выживании, а делать это вместе всегда проще.
  • С кем из партнеров можно объединиться и на каких условиях?
  • В каких новых для компании сферах или каким целевым аудиториям может быть интересен продукт именно в сложившейся ситуации?
  • Какие идеи есть у поставщиков? Как можно с ними объединиться для сохранения продаж?
  • Нужно ли срочно идти в онлайн, если до этого это направление было слабо развито? Получится ли быстро переключить клиентов на онлайн-канал или потребуются большие рекламные затраты? Есть ли шансы получить существенные продажи через онлайн-каналы? Есть ли что-то, чем предложение компании будет отличаться от конкурентов, или придется встать в очередь за теми, кто уже давно работает через Интернет?
  • Какие затраты можно сократить без потери эффективности на время кризиса? Буквально с лупой нужно пройтись по всем процессам и понять, куда утекают деньги. Не нужно начитать с резки бюджета, начните с «полевых» исследований.
  • Как компания может помочь другим, оказавшимся в сложной ситуации? Прописная истина про возвращающееся добро работает во все времена.

Что делать в отношении потребителей?

«Поштормите» антикризисной командой. В этом вам поможет простое упражнение — возьмите лист бумаги и разделите его на три столбца:

  • Первый – привычки и потребности ваших клиентов и целевой аудитории до кризиса.
  • Второй – от чего ваши клиенты и целевая аудитория вынуждены отказаться на время карантина и кризиса.
  • Третий – какие новые привычки и потребности появятся у них после кризиса.

Нужно не только подумать самим, но и активно мониторить соцсети, и задавать вопросы клиентам. Сейчас прекрасное время для сбора информации. Исходя из результатов заполнения таблицы, наметьте план развития своего бизнеса после кризиса.

Подумайте, какие варианты «тест-драйвов» своих товаров и услуг вы можете дать своим потребителям уже сегодня, если это возможно, чтобы сформировать отложенный спрос.

Читайте также:  Законодатели хотят узаконить совместное банкротство

Такие предложения сейчас активно делают онлайн-кинотеатры, онлайн-библиотеки и образовательные онлайн-платформы.

Давая бесплатный доступ, они позволяют потребителям оценить своих услуги, ожидая дальнейшую конверсию в платные подписки.

Подумайте, какие аргументы вы можете использовать, чтобы в перспективе обосновать необходимость своих товаров и услуг, если при условии, что их потребление резко сократилось и будет восстанавливаться низкими темпами. На какие потребительские ценности можно сделать при этом упор?

Что делать если бизнес пострадал?

Если бизнес попал в категорию наиболее пострадавших, это не повод опускать руки. Рассматривайте карантин как возможность проанализировать свой бизнес, это же стоит сделать и тем, кто остался на плаву. В этом помогут ответы на следующие вопросы:

  • Почему вы как собственник решили заняться именно этим бизнесом?
  • Готовы ли вы поднимать его из руин, если он не восстановится после паузы? Если нет, то какую свою личную стратегию вы выберете – начать новый бизнес или пойти в найм?
  • Почему бизнес был плохо подготовлен к кризису?
  • Что нужно было начать делать уже давно, но не доходили руки или было жалко денег, а это сейчас сильно помогло бы?
  • Что позволит бизнесу выжить или начать работу после перерыва, без ожидания помощи от государства?
  • Как можно сохранить связь с клиентами на время вынужденной паузы или серьезного снижения активности?
  • Что нужно сделать, чтобы сохранить костяк команды и наиболее ценных сотрудников? Если они уйдут, как можно будет их вернуть после стабилизации ситуации?

Конечно, если отрасль «встала» полностью, сложно говорить о внутренних резервах и строить планы на будущее. Но найти то, что можно было делать лучше, можно в любой компании, а цели – это то, что делает бизнес осмысленным. Тем более, что кризис рано или поздно закончится, и придется начинать с того, на чем остановились, или даже почти «с нуля».

Как показывает практика, предприниматели, которые умеют делать выводы, умеют выходить даже из самых сложных ситуаций.

Гибкость, скорость принятия решений, открытость любым предложениям (от клиентов, поставщиков, партнеров, конкурентов), реальная оценка ситуации и рисков, умение не опустить руки даже в самые сложные моменты – это черты личности собственника и членов его команды, без которых выживание и развитие бизнеса будут невозможны.

Банкротные расходы на «КоммерсантЪ» нужно убрать: АУ на пути изменения закона

По состоянию на 16:27 по московскому времени, петицию подписали 1834 человека. Цель Анны Ловкиной – набрать 2,5 тыс. подписей, чтобы документ можно было направить на рассмотрение премьер-министру Михаилу Мишустину.

Вопрос об отмене публикаций обсуждался в конце 2019 года

Иван Рыков, член рабочей группы по совершенствованию федерального закона «О банкротстве (несостоятельности)» при Комитете по природным ресурсам, собственности и земельным отношениям Государственной Думы РФ выступил на заседании экспертного совета по цифровой экономике нижней палаты парламента 10 декабря 2019 года. Он, как и Анна Ловкина, предлагал депутатам рассмотреть перспективу отмены обязательных публикаций сведений о банкротстве в «Коммерсанте».

Как долго АУ пытаются добиться своего?

Вопрос об отмене обязательных публикаций в газете «КоммерсантЪ» обсуждается с 2015 года. Тогда члены Совета Федерации предложили исключить из ст.

28 закона 127-ФЗ положение о необходимости размещения информации в официальном издании, определенном Правительством РФ. Также предлагалось исключить это положение из других статей нормативного акта.

В 2016 году со схожей инициативой в российский парламент обратилось Государственное Собрание – Курултай Республики Башкортостан.

Однако в обоих случаях профильный Комитет отказал инициаторам. Причинами для отказа стали следующие мотивы:

Интернет распространен не по всей России

Эксперты сочли, что в случае, если информация будет размещаться исключительно в ЕФРСБ, то это нарушит права кредиторов, не имеющих доступа к интернету. В России сохраняются места, где нет доступа к сети.

С позицией Комитета еще можно было бы согласиться, если не одно «но». Газета «КоммерсантЪ» в России даже менее доступна, чем интернет. Она выпускается только в 17 крупных городах, в которых Всемирная сеть однозначно доступна.

Это Москва, Владивосток, Воронеж, Новосибирск, Санкт-Петербург, Красноярск, Казань, Иркутск, Нижний Новгород, Челябинск, Самара, Екатеринбург, Саратов, Ростов-на-Дону, Уфа, Краснодар и Пермь.

Стоит отметить, что в планах федеральных властей распространить интернет на всю страну к 2024 году.

ЕФРСБ может «сбоить», что повлечет нарушение процессуальных сроков и отсутствие доступа к информации

Эксперты опасаются, что сайт ЕФРСБ может допускать сбои в работе, и тогда кредиторы и иные заинтересованные лица потеряют доступ к интересующей их информации. Также не получится своевременно начать исчислять сроки, а публикации в газете помогут этого избежать.

АУ и специалисты рынка вновь не поддерживают позицию Комитета. В «Коммерсанте» публикуется всего 8 обязательных сообщений о банкротстве, когда всего их 56.

Если права участников процедуры несостоятельности нарушаются, тогда почему в газете не дублируется вся информация, а лишь 1/7 из нее? Ответ на этот вопрос депутаты-критики не дали.

Также АУ отметили, что сроки затягиваются именно потому, что «Коммерсант» выпускает газету раз в неделю по субботам. Управляющим приходится подавать заявку в издание, чтобы поместить объявление. Ее рассматривают далеко не сразу.

После газета направляет АУ счет на оплату публикации, и он перечисляет деньги в ее пользу. Которые также могут начисляться на счет в течение нескольких дней.

Помимо этого необходимо успеть подать заявки до среды-четверга – в противном случае объявления будут напечатаны только через неделю. В ЕФРСБ вся информация появляется сразу.

АУ неизвестны и глобальные сбои в работе ЕФРСБ. Если неполадки и случались, то специалисты портала быстро исправляли ситуацию.

При банкротстве финансовых организаций сведения об этом дублируются в «Вестнике Банка России». Тогда кредиторы обычных компаний и граждан станут информационно незащищенными, поскольку сведения о несостоятельности будут содержаться лишь в одном источнике

АУ также не находят этот довод убедительным, поскольку большинство участников процедуры банкротства пользуются информацией только из ЕФРСБ, не читая ни «КоммерсантЪ», ни «Вестник Банка России».

Иван Рыков предлагает изменить ч. 1 и ч. 4 ст. 28 закона «О банкротстве». В ч. 1 он предлагает оставить только обязательные публикации в ЕФРСБ. Но, если профильный Комитет не согласится с тем, что информация будет содержаться только в одном источнике, предлагается альтернатива.

Вместо «Коммерсанта» сведения о процедуре несостоятельности можно было бы размещать на портале Госуслуг. Поскольку его сервисами пользуется большинство россиян, и они умеют с ними работать, то такой шаг кажется логичным.

Однако стоимость публикаций информации на Госуслугах должна быть меньше, чем есть сейчас на «Коммерсанте».

В связи с вышеуказанными фактами, предлагается дополнить и ч. 4 ст. 28 закона 127-ФЗ. По мнению Ивана Рыкова, процедура несостоятельности не должна быть излишне дорогой.

А потому стоимость публикаций, хоть и может дорожать ежегодно в соответствии с индексом потребительских цен, нуждается в дополнительном регулировании.

В частности, предлагается, чтобы удорожание стоимости размещения публикаций было в пределах 1/100 минимального размера оплаты труда.

Георгий Колташов, эксперт в сфере реструктуризации проблемных активов, назвал плату за публикацию сведений о банкротстве в газете «Коммерсант», издаваемом одноименным издательским домом, и ЕФРСБ, оператором которого является АО «Интерфакс», «олигархическим налогом на банкротство».

По мнению эксперта, это побор, который платят предприниматели, организации и обычные граждане, и без того попавшие в сложное финансовое состояние. Они платят его частным компаниям только для того, чтобы суд признал их несостоятельными и списал долги.

По словам Георгия Колташова, минимальные затраты на публикации в деле о банкротстве юридического лица составляют 30-40 тыс. руб., тогда как в деле о банкротстве граждан они равны порядка 20-25 тыс. руб. Учитывая даже признаки банкротства – 300 тыс. руб. для организации и 500 тыс. руб.

для физических лиц – то это внушительные суммы.

Эксперт считает, что главный акционер «Коммерсанта», Алишер Усманов, вряд ли даже знает о том, какие средства поступают в издание благодаря публикациям сведений о несостоятельности.

При этом, – по имеющимся у эксперта сведениям, – Михаил Комиссар, основной акционер «Интерфакса», знает о количестве доходов, приносимых в подконтрольное ему информационное агентство, однако не считает получение прибыли за счет банкротов чем-то неправильным.

Эксперт считает, что он продолжает лоббировать интересы ИА «Интерфакс», взаимодействуя с Заместителем министра экономического развития Ильей Торосовым.

Обсуждение проблемы должно коснуться всех

Сергей Лысенко, член Союза арбитражных управляющих «СРО «Северная Столица», подчеркнул, что сама идея законодательно отменить публикации о банкротстве в газете «КоммерсантЪ» не нова.

Профессиональное сообщество давно пытается донести до законодателя, что эти бессмысленные траты на публикации составляют немалую статью расходов конкурсной массы должника.

Особенно это ощутимо в процедуре банкротств физических лиц.

Так же, как и другие арбитражные управляющие, Сергей Лысенко считает, что довод профильного Комитета о том, что отсутствие информации в печатных изданиях нарушит интересы кредиторов, у которых отсутствует интернет, является несостоятельным.

«Цифровизация общества развивается стремительно, и печатные издания уходят в историю. К примеру, еще совсем недавно о портале Госуслуг мало кто знал, а сейчас этот ресурс упрощает решение массы проблем для большинства граждан.

И ни для кого не секрет, что публикации в газете «КоммерсатЪ» о банкротстве никто не читает, а многие даже не хотят тратить свое время на это, так как все эти публикации дублируются на ЕФРСБ в интернете», – рассказал эксперт.

Сергей Лысенко призывает подписать петицию Анны Ловкиной, поскольку она – еще одна попытка от профессионального сообщества вернутся к обсуждению данной проблемы, чтобы на законодательном уровне снизить финансовые затраты процедуры банкротств юридических и физических лиц. И чем больше будет подписей, тем больше вероятность, что АУ услышат.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *